Учителя, право применяющие

 

Я благодарен судьбе, что  жизненный путь пришелся  под началом этих замечательных людей, профессионалов юристов, которые ясно знали, где зло, а где добро, а потом  ушедшие на   покой  каждый к своему возрастному  причалу.

Почти тридцать лет назад, покинул   ряды следователей. Направили меня  в Ленинград повышать квалификацию. Посмотрел  я на окружающих меня таких же следователей со всей матушки- России и …..содрогнулся.  Желание быть следопытом поубавила командировка «вместе с сотоварищами следователями»  на сгоревшие в лощине под Уфой  два пассажирских поезда. Вернувшись в Ростов в 1991 году, сознавая полную деградацию   в недалеком будущем, пошел в отдел кадров с заявлением об увольнении.   Минуло почти три десятка лет, чтобы  бывший главный прокурор Чайка сообщил о деградации в работе российских следователей,

-«Если 20-25 лет назад следователь и преступник – это борьба интеллектов, то сейчас все очень просто – СИЗО, особый порядок, в котором сегодня рассматривается до 70 % дел. И наступает деградация,  многие из ныне работающих следователей не знакомы с нормами материального права и уголовно-процессуальным законодательством”.

Вот так не больше ни меньше. Вовремя ушел, а то бы ….?!  Ответ  простой, как у Грибоедова,- а судьи кто? По аналогии, учителя  у следователей кто? Печально, однако,  знающих правоприменителей просто не стало, не доросли  до звания мастера либо погрузились  в болото правовое, зловонные испарения которого поражают неокрепшие мозги, витают у казенных домов.

 

1    Таким остался в памяти  Владимир Дмитриевич Димитров, первый прокурор г. Ростова-на-Дону.Я был в его кабинете на Садовой  22 апреля 1985 года. До этого был вечерний юрфак,  трехлетняя служба  охранником  в единственном Госбанке города. Милиционеров в прокуратуре  не жаловали. Димитров  посмотрел диплом.  Человек закона, все понимающий , мудрый  и строгий генерал. Нынешний дефицит профессиональных кадров, национальные особенности,  не изменили мою   шкалу жизненных ценностей.
4   Из кабинета генерала Димитрова  я пришел  к прокурору Железнодорожного района города  полковнику Юрьеву Александру Стефановичу, который по годам был ровесник моего отца. В  летном училище судьба свела его с будущим космонавтом  Гагариным. Летная карьера не состоялась. В 1959  в год моего рождения, он  с отличием окончил школу милиции, потом сменил погоны милицейские на прокурорские. В 1981 году   по  предложению генерала Димитрова В.Д. был назначен  прокурором Железнодорожного района г. Ростова-на-Дону. К Александру Стефановичу я пришел  22 апреля 1985 года.

 

3   Виль Абрамович Аксель, его называли  “легендой донского сыска”. Его собственная судьба не отличалась безоблачностью. После второго освобождения Ростова вернулся домой, чтобы узнать о судьбе матери. Мать и четырех братьев немцы расстреляли в Змиевской балке. В 1953 году Акселя уволили из НКВД по сокращению штатов, а на самом деле – за национальность. Он поехал добиваться правды к Берии. Из приемной наркома его отправили без ответа. А через несколько дней Берия был арестован, и если бы Акселя восстановили по его приказу – “рубить бы ему сибирские сосны”. Аксель вернулся в Ростов и устроился на работу в уголовный розыск.. В 1973 году он оказался на пенсии, отслужив в органах без малого 30 лет. Но – стать пенсионером он так и не смог. Не зря коллеги называли его “ходячей энциклопедией преступного мира”, Компьютеров и баз данных еще не было и в помине, а память новоиспеченного пенсионера хранила в подробностях все “личные дела” и детали совершенных преступлений.    Познакомился с Виль Абрамовичем,  когда он был уже на пенсии   по одному из дел. В удостоверении  у него было написано: “инспектор уголовного розыска”, хотя фактически он был нештатным сотрудником. А еще Виль Абрамович писал  стихи и песни.

 

2     Леонид Аронович Гельфанд – один из метров ростовской адвокатуры. Представительный,  напоминающий и манерой поведения, и внешностью дореволюционных юристов.  Логика жизненных перипетий Леонида Ароновича привела его в прокуратуру Железнодорожного района, где я расследовал уголовное дело по факту  пожара на фабрике нетканных материалов на Левом берегу Дона. Одно лишь ходатайство Гельфанда,  которое  я принес в кабинет прокурора Юрьева решило ход уголовного дела и судьбу человека, в отношении которого дело было прекращено. Капитализм  в Ростове еще не наступил, однако социализм доживал  последние годы. В своем ходатайстве в защиту директора фабрики  Леонид Аронович написал,  что последний «руководствовался социалистической  предприимчивостью»,  что в итоге решило судьбу человека. Потом уже наблюдал практику Метра в делах гражданских.  Как-то услышал одну из коллег цивилистов, доверительно сообщавшей  клиентке о невозможности быть хорошим адвокатом одновременно по гражданским и уголовным делам. Леонид Аронович был иного мнения. После увольнения с государевой  службы я сразу решил, обязан заниматься не только уголовными делами, но и гражданскими спорами.

Отслужив следователем районной прокуратуры и следователем следственного управления прокуратуры области и убедившись, что мое призвание не «ловить» и «сажать» правонарушителей, а защищать их права, по другую сторону барьера от обвинителей.
Я благодарен судьбе.